631 политехник ушел на фронт в первый год войны: 350 студентов, 68 преподавателей, научных сотрудников, 213 рабочих и служащих. 60 из них - добровольцами. Они участвовали во многих сражениях, и лишь небольшая часть этих людей дошла до Берлина и расписалась на стенах Рейхстага.

Помощь нашего института

С началом войны в Томске немедленно начали подготавливать здания для будущих заводов и госпиталей. Выселенные из большинства своих корпусов вузы без задержек вывозили оборудование, музейные экспонаты и другие необходимые для учебного процесса вещи. Их размещали на оставшихся площадях.

Два корпуса – восьмой и девятый, где располагался один из ведущих факультетов - горный, были отданы под размещение военных госпиталей. Кафедры и учебные кабинеты переместились в другие корпуса, часть лабораторий и мастерских демонтирована или законсервирована. Самые благоустроенные общежития в студгородке и по улице Пирогова были переданы под расположение военного училища (ТАУ-2).

В 1942 г. под размещение военных училищ (Ленинградское артиллерийско-техническое, Белоцерковское пехотное), эвакуированных вузов (Московский институт стали и сплавов, Новочеркасский индустриальный институт) и других организаций переданы еще 4 корпуса, в том числе Главный. В распоряжении института остались лишь части химического, физического и инженерного корпусов, что в целом составляло около 15% учебных площадей довоенного времени. Это серьезно осложнило всю деятельность института. Ухудшились и жилищные условия студентов и преподавателей из-за сокращения мест в общежитии и подселения в квартиры профессорско-преподавательского состава эвакуированных семей.

На базе кафедры «Станки и резание металлов», расположенной на  первом этаже Главного корпуса, было создано спецпроизводство по изготовлению корпусов для мин. Работали студенты-механики, помогали и другие. Работали через день по 12 часов, а в остальное время учились. Многие выполняли нормы на 180-220 %, выжимая из стареньких станков все, что они могли дать. Это было трудно. Но помогали молодость и стремление сделать все возможное для разгрома фашистов.

Под аудитории и лаборатории были заняты все бывшие подсобки и раздевалки. Некоторые аудитории разделялись досками на 2 части, так что в каждой одновременно занимались 2 группы.

В корпусах было очень холодно. С начала зимы часть труб полопалась, и температура в корпусах мало отличалась от уличной. Тетрадей не хватало и в основном записи вели на старых журналах между напечатанными строчками.

В подвале Физкультурного корпуса открылась столовая. Питание было по талонам. Отличникам выдавали талоны на усиленное дополнительное питание (УДП). Это или добавочный кусочек масла, или чуть больше сметаны. С марта 1943 г. хлебные карточки выдавались не на 400, а на 600 г в день.

Газета «За кадры» из многотиражки превратилась в стенгазету. А рисовалась она из-за нехватки бумаги на обороте старых чертежей.

Студенческая жизнь

Но студенты есть студенты! При всех жизненных трудностях не забывали развлекаться. Сооружали самодеятельную сцену, выступали самодеятельные актеры, пели песни, читали стихи, танцевали под баян.

Знаете ли вы, что такое ВРИДЛО? Временно исполняющий обязанности лошади. Так в шутку называли себя студенты ТТИ. Во время войны бригады студентов привозили уголь на больших санях-розвальнях с берега Томи, где располагался угольный склад. Участники этих бригад грузили уголь на сани, а потом, ухватившись за оглобли, тянули груженые сани вверх, на крутую гору, а потом – до электростанции, расположенной в теплотехническом корпусе института (№4).

Доцент Захаров Павел Захарович читал политэкономию. Студенты звали его ЗПЗ, а кабинет, в котором он работал – КПЗ. ЗПЗ обладал причудами старого холостяка. Пока студент отвечал, он наигрывал на гитаре, а потом спрашивал:
«Нравится, как я играю?»
«Нравится» – отвечал студент.

«Ну приди еще раз, послушай» – отвечал доцент и возвращал зачетку с «неудом».

Стратегическое сырье

Сталинскую премию 2-й степени в 1943 году получил профессор геолого-разведочного факультета ТИИ Константин Владимирович Радугин — за открытие и изучение Усинского месторождения марганцевых руд. Марганец — стратегическое сырье, без которого невозможно создать качественную и прочную броню для отечественных танков. До войны его добывали в основном на Украине, около Никополя. После оккупации этой территории под угрозой оказалась боеспособность всей советской бронетехники. Интересно, что место в Кузнецком Алатау, где Константин Радугин открыл новое огромное месторождение марганцевых руд, многие геологи уже разведывали и объявили бесперспективным из-за ничтожности запасов. Однако профессор ТИИ, вооруженный, как говорят, лишь молотком и лупой, разглядел то, что не смогли увидеть до него. Он провел на рудопроявлении несколько часов и, как сам потом рассказывал, буквально заплясал от радости, уже точно зная, что под его ногами — миллионы тонн манганокальцита (минерал, содержащий марганец), который все принимали за обычный известняк. Радугин дал прогнозную цифру запасов месторождения — 100 миллионов тонн, и последующая разведка подтвердила его оценку.

В те годы, после потери Донбасса, страна крайне нуждалась в угле. Ученые Томского индустриального института многое сделали для повышения эффективности угледобычи на кузбасских шахтах. Например, бригадой ученых в составе профессора Д.А. Стрельникова и доцентов Г.Е. Баканова, А.Г. Мартыненко и других, с привлечением студентов горного факультета, был разработан проект реконструкции шахты им. Калинина, обеспечивший повышение ее производительности на 100 процентов.

Щит Чинакала

Еще большего добился профессор Н.А. Чинакал. Еще до войны им был придуман новаторский метод щитовой разработки крутопадающих пластов угля. В основу изобретения легла идея использования природных сил тяжести обрушенных горных пород при перемещении крепи вдоль лежачего и висячего боков пласта. Щит Чинакала двигался вперед (вниз по падению) исключительно за счет сил горного давления. Созданная томским ученым щитовая система явилась первой в мировой практике и по существу единственной до настоящего времени системой разработки, обеспечивающей непосредственное использование сил горного давления в технологическом процессе по выемке угля в очистном забое.

Перед войной разработка Николая Андреевича Чинакала не получила широкого распространения, и лишь после июня 1941 года она стала по-настоящему востребованной. Резкий скачок в добыче угля на шахтах Кузбасса стал возможен исключительно благодаря изобретению профессора ТИИ. В 1943 году за эту разработку он получил Сталинскую премию 3-й степени.

Совершенно секретно

В том же году Сталинской премии 3-й степени был удостоен еще один профессор Томского индустриального института — выдающийся ученый-химик Леонид Петрович Кулев. Формулировка, за что дана премия, крайне абстрактная: «За разработку нового метода, ускоряющего технический анализ». Между тем за свою работу Кулев получил не только премию, но и — совершенно уникальный для ученого случай — боевой орден Красной Звезды. Лишь многие годы спустя завеса секретности была чуть приоткрыта.

Томский писатель Виктор Лойша в одной из своих книг приводит рассказ профессора ТПУ В.Д. Филимонова, который в восьмидесятых годах занимался ликвидацией спецлаборатории, расположенной в химическом корпусе. Когда вскрыли сейф, замурованный в толстой кирпичной стене, члены комиссии опешили. Лойша пишет: «Даже беглое ознакомление с его содержимым заставило вздрогнуть и самых опытных химиков, и бывалых военных специалистов: фосген, дифосген, люизит… В запаянных колбах, в ампулах, в металлических специальных сосудах здесь хранилась великолепная по ассортименту коллекция смертельно ядовитых газов, предназначенных для массового убийства людей. Кожно-нарывного действия, раздражающего, удушающего, нервно-паралитического… Это были препараты в основном германского производства. Судя по всему, трофейные времен Второй мировой». Разработкой эффективных средств идентификации и нейтрализации этих отравляющих веществ и занимался Леонид Петрович Кулев. Его награды (сразу после войны ему вручили еще и орден Ленина) свидетельствуют: занимался вполне успешно.

Размеры Сталинских премий были приличные: 1-й степени — 200 тысяч рублей, 2-й — 100 тысяч, 3-й — 50 тысяч. Но профессора ТИИ, получившие их, полностью или частично отдавали деньги в фонд Победы.

Радиощуп Одинцова

2 июля 1942 года газета «Красноярский рабочий» писала: «При оперировании раненого не всегда легко отыскать в теле пули, осколки снарядов и мин. В госпиталях Томска используется для этого радиощуп, изобретенный научным работником индустриального института тов. Одинцовым. Как радио улавливает в эфире звук, так и этот прибор при помощи звуков регистрирует присутствие в организме металлических тел».

Радиощуп придумали лаборант ТИИ А.П. Одинцов и сотрудник СФТИ Б.П. Кашкин. В годы войны он стал незаменимым инструментом для военных хирургов.

Томскими политехниками за годы Великой Отечественной войны создано много других важных и эффективных разработок, предназначенных для фронта и тыла. Всего за эти годы учеными института была закончена и передана для внедрения в производство 291 научная тема.

Вот наиболее существенные достижения ученых томских вузов в годы Великой Отечественной войны: внедрение дефектоскопов СФТИ на транспорте и в промышленности страны; радиощуп Одинцова-Кашкина, получивший широкое применение в госпиталях для обнаружения нахождения металлических включений в теле раненого; внедрение проходческого щита Чинакала в практику угледобычи на шахтах Кузбасса; исследования профессора В.Д. Кузнецова, позволившие установить зависимость бронестойкости от механических свойств материала; внедрение в медицинскую практику новых лекарственных препаратов, изготовленных на основе местного сырья; открытие мощных новых бактерицидов растительного происхождения и внедрение их в практику; поиск импортозаменителей для изготовления изоляционных материалов; открытие месторождений вольфрама, марганца, олова, золота, молибдена и других редкоземельных элементов геологами ТИИ и ТГУ.